Главная » Vspomnila
3.01.2017

Большая собака

У каждого есть какие-то воспоминания, которые не отпускают и мучают всю жизнь. Что с ними делать, непонятно. Они не уходят, не уплывают, не рассасываются. Они тихо прячутся где-то в дальних закоулках души, но время от времени ярким всполохом режут по глазам, по сердцу и по совести.
У меня таких воспоминаний много. К сожалению. И с этим мне жить до конца отмеренного мне срока.
Вот одно из них – пришло сегодня утром и мучает. И я малодушно пишу в надежде на то, что станет легче.
Это было в Москве, в начале девяностых. Вот такие же первые после-новогодние дни. Зима, идет слег. Я стою на платформе “Матвеевское”, жду электричку. Туда же зачем-то пришла стая бездомных собак, думаю, чтобы спрятаться от снега под крышей навеса платформы. Они, как водится, самые разные: побольше, поменьше, закаленные в боях, хмурые и готовые в любой момент постоять за себя собаки. Среди них выделяется одна. Это здоровенный и ужасно тощий сенбернар. Бока у него висят, шерсть свалялась колтунами. На ушах – приставшие сухие колючки.
Он в этой стае – бывалых и не ждущих ничего хорошего от людей собак. Но когда-то он был домашним и, может быть, любимым. Наверное, он еще не привык к тому, что люди терпеть не могут и гоняют такие вот бездомные собачьи стаи.
Он вместе со своими товарищами, но в то же время немного в стороне. Они его приняли, но, вероятно, прав у него меньше, чем у других. Они же всё понимают, понимают, что он имеет свою, отличную от их собственной, историю. И, возможно, им трудно ему простить его прошлое, в котором была миска с едой, собственный мягкий коврик и, главное, – любовь. У них такого никогда не было, и они хорошо знают, что никогда, никогда не будет.
А сенбернар, стоя немножко в стороне от своей новой компании, смотрит на людей. Переводит взгляд с одного на другого, взгляд невероятно грустный и ищущий. Кого он искал? Того, кто его любил, но умер? Или того, кто решил, что такая большая и неудобная собака ему больше не нужна? Или он “потеряшка”?
Потом уже я узнаю, почему в бездомных стаях, в основном, маленькие и средние собаки. Большим выжить труднее, и потому они надолго там не задерживаются. Они умирают.
Наконец, пришла электричка. Она была, естественно, переполнена. Стоя в тамбуре, носом вплотную к стеклу, я смотрела на этого здоровенного, совершенно беспомощного и не понимающего, что же с ним происходит, пса.
Тогда я так ни черта и не поняла: может быть, это был сигнал, который мне посылала, как нынче говорят, Вселенная. И главное, у него был шанс.
Я привела бы его домой, сразу бы покормила, потом посадила бы в ванную и отмыла. И сняла бы все колтуны с его боков и колючки с его длинных ушей.
А потом взяла бы старое верблюжье одеяло и сделала бы ему теплое гнездо. И поставила бы большую миску с водой и другую – с едой. И поцеловала бы в морду. А он бы отогрелся и понял, что это его новый дом. Потому что собакам без дома плохо, даже тем, кто ко всему привычный и не ждет от людей ничего хорошего.
Но я этого не сделала. И вот теперь пишу, хотя это мне все равно не поможет.