Главная » Udarim-trehetazhnym-da-po-materi
3.01.2017

Ударим треxэтажным да по матери!

Произносят матерные слова вслух не все. Но все краснеют. Интеллектуал может позволить себе больше неприличных слов. Потому что вокруг ниx – литературный контекст. И, вводя инородные слова, он тем самым лишь подчеркивает свой “книжный” статус. Точно так же, как простой шахтер, употребляя сугубо литературные выражения в просторечном контексте, лишь подчеркнет свою языковую простоту. Но я этимолог и журналист, и для меня все слова равны. А потому я не матерюсь. Я просто употребляю все эти слова совершенно спокойно, но только тогда, когда это стилистически и контекстуально обусловлено. Для меня “экскременты”, “какашки” и “говно” – совершенно разные объекты. “Фаллос”, “член”, “писька” и “хрен” – это совсем не одно и то же. И человек, который все время матерится, предположим, всегда говорит только слово “х…” – так же обедняет свою речь, как и тот, кто никогда не матерится, а всегда, предположим, вежливо употребляет только слово “пенис”. Один и тот же объект в кабинете врача – “пенис”, в статье – “фаллос”, а в борделе – “х…”. Это вопрос контекста, ситуации. Если вас укусил комар, вы не должны полчаса орать матом на весь лес, но если вам, как в анекдоте, напарник на голову капает раскаленным оловом, то так же странно прозвучит спокойная вежливая формула: “Уважаемый коллега Василий! Вы неправы, что капаете мне на темя раскаленным металлом. Мне это крайне неприятно”. Это уже смешно. Всему свое время и место. Время браниться – и время молиться. Тем более что брань по происхождению тоже связана с “божбой”, точнее, с клятвой, то есть тоже имеет сакральные подтексты.

Прислали к нам сержанта из Москвы. Весьма интеллигентного юношу, сына писателя. Желая показаться завзятым вохровцем, он без конца матерился. Раз он прикрикнул на какого-то зека: — Ты что, ебну́лся?!(Именно так поставив ударение.) Зек реагировал основательно: — Гражданин сержант, вы не правы. Можно сказать — ёбнулся, ебанулся и наебнулся. А ебну́лся — такого слова в русском литературном языке, уж извините, нет… »
— С. Довлатов, «Зона»

Ругательства и брань есть во всех языках мира, но русский мат — явление особенное. Кому-то он по вкусу, кого-то от него воротит. Причем русская интеллигенция мат употребляла часто, начиная с великих классиков. Так что говорить о маргинальности русского мата не приходится. Давайте разберемся: русский мат — это скорее хорошо или скорее плохо?

1. Начнем с того, что ханжи, утверждающие, что матом никогда не ругаются, лукавят. Людей ни разу не матерившихся в природе не существует. Многие справедливо считают мат неотъемлемой и вполне употребимой частью русского языка. Главное знать где и как его употреблять. Защитниками мата, как полноправной лингвистической структуры, были не последние люди: например, Пушкин, Толстой, Бунин, Маяковский.

2. Мат вызывает наибольшее отторжение, если он является направленным на кого-то ругательством. То есть, оскорблением. Но это и так понятно, что любое оскорбление плохо. Вместе с тем, мат может выступать и в качестве междометий, и как элемент эмоциональности, и как попытка снять напряжение. Кстати, доказано, что мат помогает увеличивать болевой порог. Недаром, когда человеку больно, он забывает о любых приличиях и орет благим матом. Многие связывают это и с тем, что русский мат восходит в своей истории к славянским заклинаниям, помогавшим снять боль. А британские ученые недавно выяснили следующее: нецензурные выражения позволяют легче переносить боль не только русским людям, показало исследование психолога Ричарда Стивенса (Richard Stephens) из Кильского университета (Великобритания).
Как сообщает BBC со ссылкой на журнал NeuroReport, британские ученые измеряли время, которое добровольцы могли держать руку в ледяной воде.
Если испытуемым разрешалось повторять одно матерное слово по их выбору, они выдерживали боль на 75 процентов дольше, чем при повторении слова без эмоциональной окраски (для контроля использовались цензурные эпитеты, которыми можно описать стол).
По данным, полученным при исследовании реакций 64 добровольно согласившихся на участие в эксперименте студентов, без мата в ледяной воде они могли держать руку на протяжении 1 минуты, 15 секунд, а с матом — около двух минут.
Исследователи предполагают, что ругань активирует «боевые» реакции организма, приводя к выделению адреналина, учащению сердцебиения и другим аналогичным реакциям. По их мнению, «обезболивание матом» более эффективно, если человек мало ругается в обычной жизни. Кроме того, полученные результаты свидетельствуют о том, что мат не вызывает аналгезии у тех мужчин, которые сильно боятся боли.
Идея исследования посетила Стивенса после того, как он случайно повредил свой большой палец молотком при постройке сарая. Как он ругался! Как ругался! И говорит, что пальчик перестал болеть. Вот ведь, какие дела. Поверим британским ученым и будем материться, чтобы было не так больно?

3. Помимо прочего, мат способен отражать те состояния, которые другими словами не выразишь. Как справедливо отмечал Сергей Шнуров, бывает в жизни “пиз…ц”. Это не фиаско, не неудача. Это именно “пиз…ц”. По-другому не определишь. То есть, мат отражает все тонкости и нюансы душевного состояния.

4. Есть сферы деятельности, где мат попросту необходим. Например, рабочие профессии. Там мат сокращает скорость команды, и работа выполняется быстрее. Недаром есть анекдот, где прораб объясняет рабочему, что тот должен сделать, всего лишь несколькими словами — все производные от слова на букву “х”. И тот понимает.

5. Возвращаясь к древности. Наши предки считали, что матерные конструкции помогают не только при снятии боли, но и для уничтожения нечистой силы. Считалось, что эта самая нечистая сила очень стеснительна по своей природе. Первыми документами, содержащими ненормативную лексику, считаются две грамоты из Великого Новгорода. Они датированы XII веком, и в одной из них говорится следующее: «Якове брате, еби лежа, ебехото, аесово».
Слово «блядь» с XVIII века наоборот прибавило в непристойности. Протопоп Аввакум его через слово употреблял в церковных своих сочинениях:
«Егда ж привезоша мя на двор, выбежала жена ево Неонила и ухватала меня под руку, а сама говорит: «поди-тко, государь наш батюшко, поди-тко, свет наш кормилец!» И я сопротив того: «Чюдно! Давеча был блядин сын, а топерва — батюшко!»
«А иное мне и молвить тово сором, что вы делаете: знаю все ваше злохитрство, собаки, бляди, митрополиты, архиепископы, никонияна, воры, прелагатаи, другия немцы русския».
И значило это слово тогда «ложь», «обман», «пустословие». А некотрые изначально невероятно грубые слова утратили свою неприличную сущность. Если взять промежуток лет в триста, то можно сказать, что за это время слова «елда» и «манда» утратили значительную часть своей непристойности. Ведь в пушкинскую эпоху «елда» звучала также ужасно, как и «х..й». Сейчас уже нет. Какая-то экспрессия, конечно, сохраняется, при детях и дамах лучше не «елдыкаться», но все-таки частенько проскакивает даже в серьезной печати. «Х…й» же нигде не проскакивает. Стоит по-прежнему непоколебимо словно вертикаль власти. Кстати, слово “х…”, по предположению Якобсона, узаконенному Фасмером в его словаре, – это вообще по происхождению аблаут (чередование гласных в составе одной морфемы) слова “хвой”. То есть это “елочная иголка”. Такой же эвфемизм, как “палка”, “огурец”, “банан” или “перец”. Но связи эти в современном языке не ощущаются. Поэтому и звучит наш “хвой” так ужасно.
6. Мат, в конце концов, отражает всё неимоверное богатство русского языка. Иностранцу практически невозможно объяснить, почему “ху..во” — это плохо, а “оху..нно” — это хорошо. А словари мата насчитывают порядка 10 000 слов, несущими разный смысл в зависимости от контекста употребления. Тот же “пиз…ец” может носить как крайне положительный, так и крайне негативный смысл.

В любом случае бесспорно: мат очень быстро «прилипает к языку» и может в буквальном смысле стать вредной привычкой. В этом случае “русские волшебные слова” с легкостью вытесняют все остальные (что наглядно иллюстрирует писатель В. Кунин в повести “Русские на Мариенплац”: “Ну-ка, въе*ачь сюда эту х*евину! А теперь е*ни сверху и закрепи ее на х***! – говорил русский бригадир строителей Петеру, что в переводе на любой нормальный язык должно было означать: “Ну-ка, вставь сюда эту деталь! А теперь ударь ее сверху и плотно закрепи!” Таким образом, итог. Употреблять мат — не плохо. Плохо употреблять мат не к месту и в больших количествах без причины. Конечно, если ваша речь целиком состоит из матюков — ничего хорошего. Но и считать мат чем-то ужасно диким не стоит.
Мне же с детства запомнилась фраза из автобиографического рассказа Фолкнера “Старики” : “Ругань хороша для пущей выразительности.”
Это сказал автору – герою рассказа один из упомянутых стариков, после того, как навешал подопечному плюх за ругань в адрес колючей проволоки, порвавшей штаны…


P.S. Внимание! Мат — это некая эфирно-нематериальная субстанция, существительное неисчисляемое, а посему употребляющееся только в единственном числе, поэтому никогда не употребляйте слово «маты» без связи со спортзалом.