Главная » Irina-apeksimova-o-skamejke-i-o-sebe
12.04.2014

Ирина Апексимова о «Скамейке» и о себе

Ну, вот, «Скамейка» доехала и до Чикаго. Пьеса о том, как в парке на скамейке встретились «два одиночества», когда-то пережившие мимолетный роман друг с другом, Гоша Куценко и Ирина Апексимова играют как комедию, чего, впрочем, поклонники антрепризы как раз и ждут. Несмотря на присутствие на сцене, только двух человек и фактическое отсутствие декораций, назвать спектакль скучным или монотонным, язык не повернется. Заявлена “Скамейка”, как комедия, а, вот, лично для меня – это трагикомедия на извечную тему “он и она”… Смотреть спектакль стоило на все сто процентов. Игра актеров – изумительна. Жаль, если вы не смогли прийти в театр в прошедший вторник. Конечно, выводы и настроения после просмотра у всех были разные. Но самое приятное, что сама постановка и образы, созданные на сцене Ириной и Гошей, не отпустят ваши мысли и чувства сразу за театральным порогом…Я мысленно возвращаюсь к героям этого спектакля и их истории уже третий день…
Нам удалось взять интервью у Ирины на следующий день, благодаря стараниям наших коллег с радио «Эхо Планеты», за что им огромное спасибо! Как, собственно, спасибо и за то, что чикагская публика имела счастье увидеть этот спектакль!
– Ирина! Вы не первый раз в Чикаго, не так ли?
– Третий. И мне все еще нравится.
– В Википедии написано, что Вы в детстве были хулиганкой. Это глупость или правда?
– Господи, что Вы читаете? Тоже мне, источник информации – Википедия! Там даже фамилия моя неправильно написана.
– То есть, это чепуха?
– Чушь собачья. Они пишут то, что им нравится. Я читаю столько глупостей о себе…
– Значит, вы были послушной девочкой?
– Я была обычным, живым ребёнком.
– А про паспорт правда? Ваш папа постарался, чтобы Вас не записали еврейкой.
– Да, чистая правда. Дальновидные мои родители, члены партии, смотрели вперёд и понимали, что с пятым пунктом в паспорте я далеко не уеду.
– Ваши родители – музыканты. Как Вы решили стать актрисой, а не посвятить себя музыке?
– Ну, я окончила музыкальную школу, в Волгограде, где я жила до 14 лет. Но мне это было не интересно. Скучно. Музыка – не мое!
– Вы видели себя актрисой?
– Да никем я себя не видела.
– А как же так случилось?
– Мне больше некуда было идти. Училась я плохо. Росла в театре оперетты. Работала в одесском театре оперетты в начале 80-х. Кроме как на подмостки, идти больше было и некуда с моими-то школьными оценками!
– Ира, вы поступили в школу-студию МХАТ. Почему именно туда?
– Я поступала везде: во МХАТ, в Щукинское училище, ГИТИС. В Щепкинское мне изначально не хотелось. И потом, куда мне в «Щепку» с моей не славянской внешностью? Там другой тип набирают – более славянский…
Мне было всё равно куда поступать. В те времена все театральные ВУЗы были на высшем уровне, было столько прекрасных педагогов. Но МХАТ всегда был чем-то таким невероятным, трепетным чудовищем, рядом с которым хочется существовать.
– Это место считалось более престижным?
– Да, более престижным, более сильным. Поэтому, когда я поступила во МХАТ, де ещё и к Табакову… О чём ещё может мечтать женщина?
– Как и когда вы решили сыграть в «Скамейке»?
– Недавно. Вернее, года два я носилась с этой идеей. Я поделилаь идеей с некоторым режиссёрами, продюсерами… На что они сказали «ты сошла с ума… это советская пьеса… о чём там играть…» В общем, меня все посылали на фиг. Какие-то режиссёры, поумнее, помудрее, говорили, что они за это не возьмутся, так как это очень непросто. Нужно поставить советскую пьесу без никаких выделываний, особых новшеств, прикрытий, без мата, чтобы зритель смеялся… А это очень сложно.
– Ну, во вторник Вы вчера этого добились. Зрители хохотали постоянно.
– Хохотали потому, что мы абсолютно верили в эту историю…
– Мне кажется, что когда я смотрел скамейку с участием Дорониной и Табакова, я столько не смеялся. По-моему, вы внесли много элементов юмора. Это – задумка режиссёра или вы сами, по ходу пьесы, импровизируете?
– Режиссёр нас… кинул. Спектакль выпускали мы сами. Сами переделывали. Получися такой актёрский спектакль. Тяжело, когда нет постороннего глаза. Ошибки не видны. Поэтому, после каждого спектакля анализируем игру. Не получилось вот здесь, давай попробуем вот так… Около 30 спектаклей мы что-то меняли. И вчера, между прочим, кое-что изменили.
– Вы когда играете, смотрите в глаза зрителю? Видите по глазам или что-то не так? Можете определить или всё хорошо?
– Не надо по глазам. И так слышно, понятно. Не обязательно, чтобы громко смеялись. Могут и тихо сидеть и внимательно слушать. Чувствуется энергетика зала.
– И как Вам вчерашний зал?
– Замечательно!
– Кроме того, что вы сами поставили «Скамейку», Вы выступили в роли режиссёра, поставив фильм «Спящая красавица». Это была ваша единственная работа, как режиссёра. Почему с тех пор больше фильмов Вы не ставили? Не понравилось?
– Во-первых, не предлагают. Сама… Я сейчас зайду издалека: родители меня воспитали очень хорошо и правильно. У меня всегда существовал какой-то пиетет перед профессионализмом. Я выучилась на актрису. Я знаю, что это – моя профессия. Режиссура – это другое. Для этого есть люди, которые родились режиссёрами и учились режиссуре. У меня есть ощущение, что я лезу не в своё дело. Мне кажется, что есть люди, которые это сделают гораздо лучше меня.
– Нет желания взять, бросить все и пойти учиться режиссуре?
– Нет потому, что, во-первых, на это нужно время, во-вторых, то, что называется курсами годичными – это чушь собачья. Нужно идти в театральный институт к хорошему педагогу, на пару-тройку лет. Но, проблема ещё в том, что учиться не у кого. Все корифеи уже… “Иных уж нет, а те далече”…
– Какая Ваша любимая роль в театре, в кино. Все говорят: «Апексимова, это та, которая играла в «Дне рождении буржуя»? Это, как Ваша козырная карта.
– Да-да. Вечный «Буржуй»… Не могу выделить какую-то одну. Все любимые.
– Каждый актёр мечтает сыграть какую-то, ему одному нравящуюся роль. Скажем, Гамлета или Джульетту. А Вы о какой роли мечтаете.
– Ну вот пусть и будет Джульетта. На этом и остановимся (смеётся).
– Вы – директор в театре Виктюка. Вы – строгий человек? Случаются ли конфликты, ссоры? Решаются проблемы мирно или драками?
– Ну, конфликты, конечно, есть. Я бы с большим удовольствием решала бы драками. Потому что лучше дать по морде, чем объяснить идиоту, что он – идиот.
– В Одессу часто ездите? Есть ли там родственники?
– Родственники остались. Бываю в Одессе очень редко, к сожалению.
– Много времени проводите с дочкой?
– Конечно нет. Она сама, теперь, актриса, студентка школы-студии МХАТ. Выпускается в дипломных спектаклях. Сама ездит на гастроли. Общаемся по телефону. Где-то в Твиттере, не мне, она написала, что мама часто ездит на долгие гастроли и, что, оказывается, за всю свою жизнь она к этому так и не привыкла. Скучает. Видимся редко, буквально на бегу! Есть у нас с ней такая куртка «гастрольная» с капюшоном, в которую удобно завернуться. До глаз застегнуться и идти себе, никем не узнанной. Вот недавно я приехала из гастролей по Сибири, а она улетала на Урал. Так вот, приезжаю, вбегаю домой, снимаю куртку прямо в прихожей, отдаю дочери, она ее надевает, и выбегает из дома. Вот и встретились…
– С кем вы дружите?
– Да я со всеми дружу. С кем работаю, с тем и дружу. Я не могу существовать во враждебной обстановке. А самые близкие друзья – это мама и дочка.
– Что вы делаете в свободное время, если оно есть?
– Дома у меня не бывает свободного времени. Свободное время – это гастроли. Почему я люблю гастроли: ты приезжаешь в какой-то город, спектакль вечером. Ты ложишься в номере, тебя никто не трогает… Никто не звонит, никто не тревожит! Можно поспать, с книгой на диване полежать…
– Вы любите такую жизнь, состоящую из переездов и постоянной смены обстановки?
– Да.
– Какую музыку любите?
– По настроению. Не люблю рэп, электронную музыку.
– Ира, удачи Вам. Спасибо за спектакль и за вашу замечательную игру! Ждем вас в Чикаго с новыми работами.
Олег Патлах